20 мая 2026 года прошли массовые аресты представителей Духовного управления мусульман. Среди задержанных – муфтий Мордовии Абдульмалик (Раиль) Асаинов и бывший муфтий Карелии Висам Али Бардвил. Также задержаны проповедники Мухаммад Хенни, Нидаль аль-Хих и несколько членов мусульманских общин. Официальные и националистические ресурсы сразу представили происходящее как ответ государства ДУМ «на исламизацию России». Зачем власти понадобилось усиливать давление на организацию? Ведь она и без того встроена в государственную систему. Более того, ДУМ долгие годы демонстрировало лояльность Кремлю.
Аресты – ответ на заявления Гайнутдина?
Задержания начались всего через несколько недель после публичного конфликта. Он разгорелся вокруг законопроекта о запрете коллективных молитв в жилых помещениях. 5 мая 2026 года муфтий Равиль Гайнутдин выступил против инициативы депутатов Госдумы. Их документ запрещает богослужения и молитвенные собрания в помещениях многоквартирных домов. Гайнутдин прямо указал на нехватку мечетей и помещений для молитв: «В Москве и во многих других субъектах РФ наблюдается серьёзный дефицит помещений для осуществления мусульманами обязательных молитв. При этом обращения религиозных организаций в адрес органов государственной власти и местного самоуправления о выделении земельных участков для строительства культовых объектов, культурных центров, о выделении помещений для совершения молитв в большинстве остаются без внимания. Верующие вынужденно используют для совершения молитв жилые и нежилые помещения».
Фактически это стало первым за долгое время случаем публичной критики со стороны признанных официально исламских лидеров. Ведь в итоге, представитель ДУМ открыто заявил о системной дискриминации мусульманской инфраструктуры и неравенстве религий в России. Гайнутдин также предупредил о рисках, что подобные запреты могут привести к радикализации, поскольку государство вытесняет религиозную жизнь в серую зону.
Для системы это прозвучало как вызов. И она дала свой ответ всем мусульманам страны. Духовным управлениям мусульман позволено поддерживать государство, например, в патриотической риторике вокруг СВО и агитировать за лояльность. Но им запрещено поднимать вопрос о правах мусульманской общины.
Лояльность больше не гарантирует безопасность
Показательно, что СМИ и блогеры, связанные с властью сопровождали аресты кампанией устрашения ДУМ. Канал «Рыбарь» писал: «За последние годы ДУМ столько раз оказывалось в центре скандалов, что возникал вопрос: когда же уже на выходки его представителей обратят внимание те, кому положено? Видимо, день настал».
Самого муфтия Гайнутдина «Рыбарь» назвал «скандальным деятелем». Ему припомнили «провокационные высказывания вроде поддержки нелегальных молелен и регулярные поездки в Турцию на мероприятия с участием радикалов». И многозначительно добавил, что: «может, для функционеров ДУМ это станет поводом внимательнее относиться к своим публичным заявлениям и поступкам». Интересно, что в свою очередь, председатель Управления по делам религии Турции профессор Сафи Арпагуш выразил поддержку Гайнутдину.
В преддверии праздника Курбан-байрам он передал «мусульманскому сообществу и всему многонациональному народу России пожелания мира, добра и процветания». ДУМ России на протяжении многих лет оставалось одной из наиболее встроенных в систему структур. Тем показательнее нынешняя волна давления. Удары по окружению Гайнутдина выглядят как предупреждение. Оно адресовано не только ему, но и всем мусульманам. Религиозные лидеры могут существовать только в строго очерченных рамках.
Системе уже недостаточно просто лояльности. Теперь требуется полное отсутствие самостоятельной субъектности. Любая попытка обозначить интересы мусульманской общины воспринимается как угроза.
Ислам как альтернатива
Получается, что чем дольше длится СВО, тем ревностнее власть относится к любым альтернативным системам ценностей, усматривая в мусульманских сообществах потенциальных конкурентов на случай возможного кризиса. При этом поддержка СВО, например, ДУМ, быстро забывается. К исламу отношение системы особенно настороженное. Ведь он предлагает образ жизни, основанный на дисциплине и трезвости. В его основе лежат семейная солидарность, общинная взаимопомощь и моральные ограничения. Для части общества это становится привлекательной альтернативой на фоне кризиса государственной идеологии, деградации общественной жизни, коррупции и двоемыслия.
Российская власть пытается решить противоречивую задачу. С одной стороны, после начала СВО Кремлю важно использовать ислам как витрину для создания образа мультикультурности РФ. Исламские форумы и встречи с делегациями стран Персидского залива стали частью официальной дипломатии. Туда же относятся разговоры о «традиционном исламе» и дружбе с мусульманским миром. С другой стороны, внутри страны ситуация иная. Любое самостоятельное исламское влияние воспринимается как потенциальная угроза.
Особенно раздражают власть международные связи российских мусульман и их обучение в зарубежных университетах. Под подозрением находятся влияние независимых проповедников и любые формы неконтролируемой самоорганизации. Фактически государство хочет использовать ислам как дипломатический инструмент вовне. Но одновременно оно боится его внутренней субъектности.
Равенство религий заканчивается на практике
Официальная риторика постоянно говорит о «традиционных религиях» и межконфессиональном мире. Но на практике существует очевидная иерархия. Трудно представить, чтобы силовики ворвались в православный храм во время литургии с автоматами. Сложно вообразить там превентивные массовые задержания. В отношении мусульман подобные рейды давно стали нормой. Проверки мечетей после пятничных молитв, рейды во время намаза и обыски исламских центров происходят регулярно.
Все это формирует у общества образ мусульман как «подозрительной группы». Силовики стремятся держать её под постоянным контролем. На этой почве процветает бытовая исламофобия. Образ «диких мусульман» годами культивировался частью медиа и националистических структур. Это позволяет сохранять негласную модель неравенства. В ней православное большинство воспринимается как религия первого сорта, а остальные – второго.
В последние годы дополнительную роль в этой атмосфере играют окологосударственные националистические движения вроде «Русской общины». Они претендуют на функцию неформального контроля на улицах. Такие структуры регулярно становятся участниками исламофобской риторики.
Запрет энциклопедии «Ислам на Северном Кавказе»
Особенно показательной выглядит история с запретом энциклопедического словаря «Ислам на Северном Кавказе» в 2025 году. Решением Мосгорсуда он был признан экстремистским материалом и внесён в реестр Минюста. Важно, что речь шла не о подпольной литературе. Это был масштабный академический труд — десятый том серии «Ислам в Российской Федерации». Этот проект был реализован авторитетными учеными. Он повествует о почти 1400-летней истории исламской цивилизации на Кавказе. В книге описаны исламская государственность, образование, суды и просветительство. Работа была написана строго в академическом стиле.
Формально претензии касались упоминания деятелей, признанных экстремистами. Однако проблема, вероятно, в другом. Энциклопедия предлагала целостный взгляд на ислам как на самостоятельную историческую и политическую силу. В официальной же схеме ислам должен выглядеть либо экзотической и часто опасной традицией, либо полностью контролируемым приложением к государству. Вместо этого словарь показывал ислам как основу локальной цивилизации и фактор антиколониального сопротивления Кавказа. После истории со словарём в провластной и националистической среде начались новые нападки. Зазвучали прямые призывы к запрету самого ДУМ России.
Одиозный религиовед Роман Силантьев заявлял: «Каждый подобный случай приближает запрет ДУМ России и признание этой организации экстремистской».
Из всей этой истории следует простой вывод: если мусульмане Кавказа и всей России заинтересованы в сохранении себя и своей веры, им придется принять этот вызов и продолжать развиваться даже на фоне ревностного, а местами отчаянного давления из кремлевских кабинетов.
